Здания
  • НГХМ
    РУССКОЕ ИСКУССТВО

    Кремль, корпус 3
    Сегодня: Выходной
  • НГХМ
    ЗАРУБЕЖНОЕ ИСКУССТВО

    Верхневолжская набережная, 3
    Сегодня: Выходной
  • НГХМ
    ИСКУССТВО XX ВЕКА

    Площадь Минина и Пожарского, 2/2
    Сегодня: Выходной
  • НГХМ
    МАНЕЖ

    Кремль, корпус 1А
    Сегодня: Выходной
  • НГХМ
    ПАКГАУЗЫ

    Стрелка, дом 21, лит. И
    Сегодня: Выходной
Текущие выставки и мероприятия
Фильтр выставок и мероприятий
#Постоянные экспозиции
#Выставки
#Экскурсии
#Лекции
#Занятия
Показать ещё
События
 
Нижегородский художественный музей обладает значительным собранием работ художников-академистов. Академизм – это направление в искусстве середины и второй половины XIX века, основные принципы и внешние приемы которого базировались на непререкаемом авторитете старых мастеров, прежде всего, художников Высокого Возрождения и особенно Рафаэля.
 

Рафаэль Санти «Афинская школа» 1511. Фреска.
Апостольский дворец, Ватикан

Когда стиль классицизм с его пафосом героического самоотречения и гражданского долга стал клониться к своему закату и начиналась эпоха стилевого безвременья, возникла необходимость сохранения престижа искусства большой формы и больших задач. Таким образом, обращение к старым авторитетам золотого века европейской культуры стало одной из мер поддержания художественной и творческой дисциплины перед лицом уже поднимавшего голову индивидуализма. Главными пропагандистскими очагами этих традиционалистских тенденций в Европе и в России являлись художественные академии (отсюда название сложившегося направления - «академизм»). Однако заняв лидирующее положение в официальном искусстве середины XIX века, позже академизм постепенно стал превращаться в колосса на глиняных ногах. Прогрессивные художники все больше тяготились его догматизмом и стремились противопоставить ему субъективное творчество живых и непосредственных художественных выражений. Поэтому все бурные культурно-обновленческие процессы, происходившие во второй половине XIX века,  как в Европе, так и в России, необходимо соотносить, прежде всего, с академизмом для понимания логики событий. Оппозиция академизму и его адептам стала основной движущей силой и для прерафаэлитов в Британии, и для импрессионистов во Франции, и для представителей критического реализма в России.
 
Примечательно, что академизм, часто обвинявшийся в консерватизме и в неспособности к обновлению, в своей поздней фазе проявлял большую гибкость и нередко заимствовал находки и приемы, выработанные его идейными оппонентами. Поэтому поздний академизм в своих тематических устремлениях и формальных приемах довольно эклектичен и менее целостен.
 
 
Павел Александрович Сведомский. Фото
 
Художник Павел Александрович Сведомский является одним из типичных представителей позднего академизма в России, от личных художественных установок до отдельных моментов творческой биографии. Он происходил из дворянской семьи. В молодости учился в Дюссельдорфе и в Академии художеств в Мюнхене. Большую часть своей взрослой жизни он со своим старшим братом Александром Сведомским, также художником, прожил в Риме, лишь иногда приезжая на родину. Во многом это и определило его образные и тематические пристрастия. И, хотя только античными сюжетами наследие художника не ограничивается, у многих его имя ассоциируется, прежде всего, с «античным жанром».
 
Надо сказать, античная культура в эпоху классицизма воспринимавшаяся как абсолютный эталон, в России второй половины XIX века постепенно начинает сдавать свои позиции. Даже в стенах Императорской Академии художеств (когда-то главного форпоста античности), отныне студентам задавались темы для программных произведений чаще из арсенала библии, русской истории, европейской литературы и скандинавской мифологии. Только несколько самостоятельно работавших художников, имена которых можно пересчитать по пальцам, продолжали настойчиво бередить золотой сон античности. Впрочем, и в их работах персонажи древней истории и мифологии перестают быть небожителями и нередко представляются в обыденных ситуациях. Отчасти это связано с тем, что археология, прежде развивавшаяся стихийно и ориентированная в основном на добычу дорогих, представляющих коллекционную ценность артефактов, теперь начинает функционировать на строго научных основах, и ряд археологических новинок этого времени явили миру не столько парадное, сколь частное лицо античной цивилизации.
 


П.А. Сведомский «Одинокая римлянка» 1884. НГХМ, Нижний Новгород
 
Картина «Одинокая римлянка» из собрания нашего музея написана в 1884 году и представляет довольно характерную для Сведомского композицию. В его наследии, особенно в ранний период, часто встречаются образы бездействия, апатии, отрешенности. Он чрезвычайно далек от дидактического азарта идеологов и моралистов. Во многих работах этого мастера ощущается атмосфера угасания, тонкой прощальной печали, даже некоторой усталости, но, как правило, без драматических перегибов. Закономерно, что при этом в его работах преобладают женские образы. Художник очень тонкий, деликатный и нежный, он, как никто среди своих собратьев по направлению, был ориентирован на демонстрацию не просто внешней красоты женщины, а на передачу того неуловимого флера и обаяния, которые лежат в основе самого понятия женственности.
 
 
П.А. Сведомский «Юлия в ссылке» 1882.
Киевский национальный музей русского искусства

Мужчины же, даже если им и отводится место на картине, у Сведомского довольно бесцветны. Так и в призведении из нашего собрания заглавный образ – молодая, красивая женщина.
 
В перистиле богатой виллы в роскошной обстановке знатная римлянка трагически отрешенным взором следит за влетевшим в помещение голубем. На первый взгляд, для живописи позднего академизма мотив хрестоматийный и варьировавшийся на разные лады. Однако лицо героини, подобное маске античной трагедии, признаки внутреннего напряжения и чувства обреченности в ее позе, в конце концов, соотношение всех составляющих картинного образа позволяют отнести это, на первый взгляд, историко-бытовое полотно к разряду картин-аллегорий. Не демонстрация безмятежной праздности, а глобальный исторический катаклизм лежит в основе этого иносказательного образа.
 
Упавшая лира, осыпающиеся цветы, затухающий языческий жертвенник, даже жалко распластанная на полу тигриная шкура – это знаки скорого упадка Великого Рима, краха Великой античной цивилизации. Колонна и драпировка – непременные атрибуты парадного образа (в частности, парадных портретов). Они выражают идею власти и величия в абсолютном и кульминационном значении. Тем больше горькой иронии в их присутствии именно в этой сцене. И только голубь, привносящий движение, воздух и ветер в картину, оставляет надежду на возрождение, предрекает грядущее царство выше Рима – Царствие Небесное. Конфликт религиозных мировоззрений и столкновение эпох – один из любимейших мотивов академистов-античников.
 
Старинные одежды и струящиеся ткани, роскошные аксессуары и предметы богатой обстановки – все это непременные атрибуты исторических полотен академистов. Но в случае с «Одинокой римлянкой» разнообразный антураж служит художнику реквизитом в создании, своего рода, театрализованной шарады для культурной и образованной публики.
 
 
П. А. Сведомский «Римлянка у водоема». 1888. Омский областной музей изобразительного искусства им М.А. Врубеля
 
Искусство позднего академизма часто обвиняют в безыдейности, в потворстве вкусам буржуазной публики, в отказе от воспитательной и просветительской функции. Действительно, вторая половина XIX века – это время зарождения массовой культуры. Если раньше основными заказчиками и потребителями искусства были государство и церковь, то с появлением целого ряда независимых художественных объединений, развитием выставочной жизни и вовлечением в художественную жизнь более широких слоев общества (купечества, буржуазии, интеллигенции) изменяется и художественный рынок. Публика, приходившая на выставки, в исторических полотнах желала видеть занимательный сюжет. Таким образом, в докинематографическую эпоху произведения художников нередко воспринимались как живописные блокбастеры. 
 
Однако Павел Сведомский в своем произведении поступает тоньше. Отказавшись от выраженного повествования, он создает произведение с несколькими уровнями прочтения. В «Одинокой римлянке» каждый увидит свое. Одни оценят эффектный колорит, мягкость живописи и ювелирно выписанные аксессуары. Другие, оттолкнувшись от слова «одинокая» в названии картины, посочувствуют личной любовной драме героини и попытаются дописать романтический сюжет, исходя из этих предпосылок. Третьи, возможно, примут версию, изложенную выше, или предложат свою.


  Алексей Гурин

история музея